Артур Пройдаков — учитель украинского языка и литературы с Луганщины, который в 2021 году стал победителем национальной премии Global Teacher Prize Ukraine, а в 2023-м первым среди украинских педагогов вошел в десятку лучших учителей мира по версии Global Teacher Prize. Он родился 17 апреля 1990 года в Кадиевке, вырос в русскоязычной среде, но сознательно выбрал украинскую филологию и сделал язык не школьной дисциплиной, а живым пространством идентичности.
Сегодня он преподает в школе «МрійДій Київ», возглавляет Образовательный фонд «МрійДій» как исполнительный директор и является автором книги «Ну кто так делает?! Как научить ребенка учиться». Его история — это не только рассказ о наградах. Это история о выезде из оккупации, работе с переселенцами, восполнении образовательных потерь войны и о том, как урок может начинаться так же напряженно и честно, как первые минуты футбольного матча.
Для родителей и учителей имя Артура Пройдакова стало ориентиром там, где не хватает простых ответов: как не отбить у ребенка охоту учиться, как говорить по-украински без принуждения и что делать, когда школа после обстрелов и дистанционного обучения уже не «как раньше».
Из русскоязычного Стаханова — в сердце украинской филологии
Кадиевка, которую многие до сих пор помнят как Стаханов, долгие годы жила в тени русификации. Украинский язык там звучал редко, а культурный горизонт часто ограничивался тем, что транслировали с экрана. В такой атмосфере парень из русскоязычной семьи вдруг начал слушать «Океан Эльзы», читать Жадана, Андруховича, Любко Дереша. Это был не модный жест, а тихий внутренний бунт: язык стал способом увидеть другую страну внутри собственной.
Школьная учительница Валентина Колодяжная показала, что украинский может быть красивым, а не только «обязательным». В 2007 году Пройдаков поступил на факультет украинской филологии Луганского национального университета имени Тараса Шевченко и в 2012-м окончил магистратуру. Параллельно с учебой он работал в международном детском центре «Артек» в Крыму: сначала педагогом-организатором, затем заместителем директора по педагогической работе. Именно там, среди подростков из разных регионов, он понял, что школа — это не только программа, а отношения.
С 2011 по 2014 год преподавал филологические дисциплины в Стахановском педагогическом колледже. После начала российской агрессии на Донбассе взгляды учителя украинского языка расходились с логикой так называемой «ЛНР». В ноябре 2014-го он уехал: был неженат, «не было чего терять», зато было желание развиваться в профессии, а не выживать в информационной изоляции. Дальше были Ромны на Сумщине — должность заместителя директора школы № 3, затем годы преподавания в Роменском лицее № 1 имени Петра Калнышевского. Каждое лето 2016–2019 годов он работал в «Артек-Буковель». В 2020-м переехал в Киев, начал преподавать в частной школе MIDGARD, женился, впоследствии стал отцом сына Марка.
В быту он общался по-русски примерно до 24 лет. Переход на украинский произошел не по указу, а благодаря музыке, книгам и ежедневной практике — именно поэтому его позже назовут мастером «мягкой украинизации».
Что на самом деле означает топ-10 Global Teacher Prize
Global Teacher Prize часто называют «Нобелевкой для учителей». Национальный этап в Украине Пройдаков выиграл в 2021 году, еще до полномасштабного вторжения. В 2023-м его имя объявили среди десяти финалистов мира — впервые в истории премии туда попал педагог из Украины. Церемония проходила в Париже во время сессии ЮНЕСКО. Денежную награду в миллион долларов он не получил, но сам факт финала стал политическим и культурным жестом: украинская школа военного времени перестала быть «локальной историей».
Для него эта награда никогда не была личным пьедесталом. В профиле на сайте премии зафиксирована другая формула миссии: учитель открывает двери во взрослую жизнь, не делит мир на черное и белое и не убегает от рисков. После 24 февраля 2022 года он организовал разговорный клуб украинского для переселенцев в Коломые, записывал уроки для Всеукраинской школы онлайн, вел вебинары по подготовке к НМТ в проекте iLearn, стал победителем грантовой программы Talents for Ukraine от KSE Foundation. Язык для него — и оружие, и информация, и способ вернуть человеку ощущение дома.
В 2025 году в интервью он снова говорил о готовности вернуться на Луганщину, когда регион будет свободным. Это не пафосное обещание с трибуны. Это логика человека, который знает цену отъезда и цену возвращения: интегрировать когда-то оккупированные территории в современную европейскую жизнь Украины не получится одними лозунгами — нужны учителя, программы украинского как иностранного для части жителей и долгая, терпеливая работа с травмой.
Мягкая украинизация: язык как среда, а не как экзамен
Самое точное слово для метода Пройдакова — не «пропаганда языка», а «среда». Он не требует мгновенной чистоты произношения и не стыдит тех, кто до сих пор думает по-русски. Вместо этого создает ситуации, в которых украинский становится удобнее, смешнее, ближе. Разговорные клубы, бесплатные занятия на базе школы «МрійДій», онлайн-курс «МовиТи», подкасты по украинской литературе, Telegram-канал «ЗНО украинский», который частично ведут сами ученики, — все это работает по одному принципу: человек имеет право ошибаться вслух.
Парадокс его биографии помогает лучше, чем любая методичка. Человек с Востока, который сам прошел путь переключения языкового кода, не выглядит морализатором из Киева. Родителям переселенцев и учителям из русскоязычных сообществ это снимает защитный барьер. В 2025 году он фиксировал тревожную деталь: на переменах снова чаще слышен русский. Это не повод для паники и не повод для запретов. Это сигнал, что среду нужно строить каждый день — в коридоре, в мемах, в футбольных разговорах, в совместных походах в кино, а не только на уроке синтаксиса.
Для деоккупированных территорий он отдельно подчеркивает: части взрослых украинский понадобится как иностранный. Это трезвая педагогическая позиция, а не политический компромисс. Иначе школа снова превратится в поле стыда, а стыд — худший учитель языка.
Урок как первые минуты матча: методика без страха перед TikTok
Пройдаков сравнивает старт урока с началом футбольного матча: первые минуты решают, войдет ли класс в игру. Поэтому он не начинает с пересказа правил. Он запускает игру, мем, короткое видео, провокационный вопрос, иногда даже диалог с ChatGPT. Цифровые сервисы для него не «враги учебного процесса», а материал, внутри которого дети уже живут. Задача учителя — не запретить этот материал, а сделать его инструментом мышления.
Креативные задания здесь важнее механического воспроизведения правил. Ученики не только смотрят мемы — они их создают. Не только читают текст — ищут в нем современный конфликт. Литература перестает быть музеем и становится разговором о выборе, страхе, достоинстве, юморе. Такой подход особенно работает с подростками, которые устали от войны, сирен и дистанта: им нужно ощущение субъектности, а не еще одна порция «надо сдать».
В нашей практике мы сталкивались со случаем, когда сильный по программе класс полностью «глухнул» на классической лекции, но оживал, едва текст Шевченко или Жадана сопоставляли с их собственным опытом переезда. Именно это Пройдаков делает системно: урок становится прологом к формированию личности, а не замкнутой сорокаминутной капсулой. Он общается с родителями, ходит с учениками на выставки, не делит мир школы на «серьезное» и «внеурочное».
| Этап | Где и когда | Что изменилось в подходе |
|---|---|---|
| Неформальное образование | «Артек» в Крыму, 2008–2011; «Артек-Буковель», 2016–2019 | Умение удерживать внимание разнородной группы без оценок и звонка |
| Государственная школа Востока и Сумщины | Кадиевка, Ромны, 2011–2020 | Работа в условиях ограниченных ресурсов и после выезда из оккупации |
| Частная школа и онлайн | MIDGARD, «МрійДій Київ», ВШО, iLearn, с 2020 | Гибкие форматы, цифровые инструменты, работа с образовательными потерями |
| Системная благотворительность | Образовательный фонд «МрійДій», с 2022–2023 | Масштаб: дети прифронтовых общин, учителя, центры восполнения |
Данные таблицы обобщены по открытым биографическим материалам Википедии и профилю педагога на сайте Global Teacher Prize.
«Ну кто так делает?!»: книга, которой не хватало на полках
В 2025 году в издательстве Stretovych вышла первая книга Пройдакова — «Ну кто так делает?! Как научить ребенка учиться» (около 240 страниц). Название взято из фразы, которую учителя когда-то бросали детям вместо объяснения. Автор сознательно перевернул ее: вместо упрека — приглашение разобраться, почему ребенок делает «не так» и как помочь ему учиться, а не только выполнять.
Он писал текст около полутора лет, часть работы пришлась на зиму и весну 2025-го. Это не сборник пунктов «сделайте раз, сделайте два». По его словам, настроение книги — «разговор на кухне за чашкой чая»: истории, кейсы, промахи, советы в конце эпизодов. Аудитория шире круга учителей. Это родители, которые хотят, чтобы ребенок не просто «закончил школу», а умел планировать время, относиться к оценкам без невроза, читать не из-под палки, отдыхать по-настоящему и разговаривать с педагогами как с партнерами.
На рынке долго стояла пустая полка. Есть переводы о финской или сингапурской школе, есть классика Сухомлинского и Макаренко, но почти нет нонфикшна от украинского практика, который работает здесь и сейчас — между сиренами, НМТ, частными и государственными учреждениями, родительскими чатами и детской усталостью. Пройдаков открыто говорит: учить сегодня так, как учили нас, уже не сработает. Это не пренебрежение традицией. Это признание, что мир ученика изменился быстрее методички.
Фонд «МрійДій» и долгий ремонт образования после ударов
Благотворительный фонд «Образовательный фонд «МрійДій» зарегистрирован в августе 2022 года. Пройдаков является его исполнительным директором. Сеть «МрійДій» отдельно развивает школы и дошкольные пространства, а фонд держит социальный контур: дети прифронтовых и деоккупированных общин, учителя, оборудование, психоэмоциональная поддержка, проектное обучение подростков.
По открытым отчетам организации, только в направлении восполнения образовательных потерь в 2023–2025 годах в занятиях приняли участие десятки тысяч детей; отдельные итоги проекта называют свыше 47 тысяч участников и улучшение знаний у 87,5% учеников по результатам оценивания. Работали сотни педагогов и десятки, а затем и больше сотни центров восполнения — в частности в Сумской, Харьковской, Одесской областях. Цифры из года в год растут, потому что война — не «пауза в обучении», а системный разрыв.
Отдельный сюжет — украинские дети за границей. В Варшаве фонд развивал культурно-образовательный центр, где готовят к НМТ, но также поддерживают творчество, дебаты, ощущение сообщества. Часть выпускников возвращается в украинские вузы. Это ответ на страх, что поколение «выпадет» из страны не только физически, но и в языке, и в мировоззрении.
По моему опыту наблюдения за подобными программами в последние годы, самое хрупкое место — не отсутствие учебника, а отсутствие ритма. Ребенку, который год учился в укрытии или в чужой школе на другом языке, нужно не «наверстать всю программу за месяц», а безопасное повторение малыми шагами. Именно это фонд пытается ставить в центр, а не красивую отчетность.
Распространенные ошибки, которые гасят любовь к учебе
Многие семьи и даже сильные учителя наступают на одни и те же грабли. Ниже — не мораль, а разбор, почему эти шаги вредят.
- Оценка как единственная мера любви. Когда «ты молодец» звучит только после двенадцати баллов, ребенок учится не думать, а угадывать ожидания взрослого. Мотивация сгорает в средней школе.
- Запрет гаджетов вместо правил игры. Телефон уже часть культуры подростка. Полный запрет без альтернативы рождает двойную жизнь: на уроке «правильно», дома — тикток без рефлексии.
- Стыд за акцент и кальки. Пристыженный язык не становится родным. Он становится территорией тревоги. Мягкая украинизация работает через успешный опыт говорения, а не через красную ручку на каждом слове.
- Домашнее задание как продолжение войны с ребенком. Три часа над тетрадью после восьми уроков и воздушной тревоги не добавляют знаний. Они добавляют отвращение.
- Игнорирование образовательных потерь. «Все так же отстали» — удобная формула, которая маскирует пропасть между городской школой с генератором и прифронтовым классом без интернета.
Эти ошибки выглядят мелкими, пока не складываются в характер. Ребенок, который несколько лет слышит только «ну кто так делает», начинает считать, что учеба — это место, где его всегда ловят на слабости.
Когда можно справиться самим, а когда стоит звать специалиста
Не каждый школьный кризис требует репетитора, психолога или смены учреждения. Если ребенок устал, но сохраняет интерес хотя бы к одной теме, если конфликт с учителем разовый, если оценки просели после переезда или болезни — часто хватает режима сна, честного разговора и короткого плана на две недели. Родители могут сами изменить тон проверок: вместо «почему опять ошибка» спросить «где именно застряло».
Другое дело, когда появляются устойчивые сигналы: полный отказ садиться за уроки, панические атаки перед контрольной, агрессия после школы, резкий языковой откат у подростка, который только начал говорить по-украински, или пробел в два-три года по ключевым предметам. Здесь уже не работает «еще немного потерпеть». Нужен педагог с опытом восполнения пробелов, иногда детский психолог, иногда другая модель школы — полный день, меньшие группы, гибрид.
Правило простое: если борьба за уроки уже разрушает отношения в семье, учебный процесс нужно останавливать как войну и собирать заново как сотрудничество. Оценка за четверть дешевле доверия.
Вопросы, которые реально задают об Артуре Пройдакове
Он действительно первый украинец в топ-10 мира? Да. В 2023 году Global Teacher Prize впервые включила украинского учителя в финальную десятку. Национальную премию он выиграл раньше, в 2021-м.
Можно ли применять его методы в обычной государственной школе, а не только в частной? Часть — да: сильный старт урока, работа с мемами и короткими текстами, разговорные форматы, вовлечение учеников в ведение канала или проекта. Часть сложнее масштабировать без изменения нагрузки и количества детей в классе. Именно поэтому он поддерживает логику профильной школы: в старших классах распыление на десяток предметов крадет внимание от тех, которые ребенок реально будет сдавать.
Книга — это методичка для учителей? Нет. Это скорее мост между родителями, детьми и школой. Учитель найдет там кейсы, родитель — язык, на котором можно говорить об учебе без войны за дневник.
Что он думает о возвращении на Восток? Открыто говорит, что готов ехать работать на Луганщину после справедливого завершения войны. Для него это не ностальгия по детству, а педагогическая задача интеграции.
Короткий чек-лист, если хотите учиться «по-пройдаковски»
- Проверьте, есть ли дома или в классе безопасное место говорить по-украински без стыда за ошибку.
- Замените один запрет на одно правило: не «никакого тиктока», а «один мем — один комментарий своими словами».
- Начните урок или домашнее задание с крючка на 3–5 минут, а не с перечня параграфов.
- Отдельно запишите образовательные потери ребенка: не «все плохо», а два-три конкретных умения, которые нужно вернуть.
- Раз в неделю разговаривайте с ребенком не об оценках, а о том, что было интересно или непонятно.
- Если вы учитель — найдите один канал, где ученики могут быть соавторами, а не только исполнителями.
- Если вы родители — прочитайте хотя бы несколько глав книги Пройдакова не как инструкцию, а как повод изменить тон разговора дома.
Артур Пройдаков не предлагает волшебной кнопки. Он предлагает более длинный путь: язык как дом, урок как встреча, школу как место, где можно ошибаться и все равно оставаться своим. Для страны, которая несколько лет учит детей под сиренами, этого оказывается больше, чем еще одной реформы на бумаге.